АЛЬМАНАХ
НОВОЕ НАЗВАНИЕ


третий сезон
2021
Художник:
Третий сезон Всероссийского литературного конкурса «Класс!»

*Все работы публикуются в авторской редакции
*Все работы публикуются в авторской редакции
1
Художник: Галина Бекетова
Бекетова Алла. ПИРОЖОК С КАРТОШКОЙ

В животе у меня предательски заурчало. Наспех съеденный перед школой бутерброд давал о себе знать. Я была голодная, а до конца урока оставалось ещё минут двадцать.

Вероника Семёновна, стоя у доски, с жадным фанатизмом объясняла нам теорему Пифагора. Вот уж преданная поклонница! Любая звезда позавидует. Она рисовала прямоугольные треугольники, а они в моем «голодном» воображении трансформировались в кусочки тортиков и конвертики-печеньки. Я мысленно дорисовывала треугольникам вишенки и розочки сверху. Я хотела есть. Я вовсе не страстная любительница всяких экзотических «печёностей», а потому запросто бы поменяла какой-нибудь запредельно дорогой чизкейк на... простой пирожок с картошкой.

Стоп. Ну, не надо про пирожок! Это моя слабость с детства. Хрустящая корочка пирожка заскрипела у меня на зубах, а по классу, казалось, медленно растёкся удивительный запах. Я представляла, как надкусываю золотистую плоть, как нежная картошка ровным слоем ложится мне на язык. Наслаждение! Когда же звонок? Я не хочу Пифагора, я хочу пи-ро-жок. Из нашей столовки, слегка подостывший, возможно, пересоленный, но родной, свой.

Я так увлекалась фантазиями о пирожке, что мысленно пропела: «Пирожок, пирожок, я тебя съем!»

Семь минут до конца урока. Ну, кому интересен этот Пифагор с его катетами и гипотенузой? Мне это в жизни вообще не пригодится! Я хочу стать кондитером и печь пи-рож-ки с картошкой, по 50 рублей штучка, чтобы мир наелся до отвала!

Три минуты до конца урока: «Пифагор, Пифагор, я тебя съем!».

Наконец-то раздался звонок. Я опрометью бросилась в столовую, хотя спешить-то особенно и не надо было, геометрия — последний урок. Шансы купить в это время пирожок были ничтожно малы! На предыдущих переменах столовую всегда оккупировали первоклашки, второклашки и другие клашки, которые съедали всё подчистую. Булочки, сосиски в тесте, ватрушки никогда не задерживались до конца рабочего дня. Но я была почему-то уверена: мой пирожок лежит и ждёт. Пролетев стрелой с третьего на первый этаж, я чуть не сбила с ног уборщицу тётю Дусю.

— Куда несёшься, окаянная? — насупила брови «главная женщина школы», «второй директор», как все её называли.

— Здрасьте, тёть Дусь!

С тётей Дусей в школе здоровались все. Она приучала школьников к порядку, и, если замечала дерзость, например, что кто-то не поздоровался или попытался проскользнуть незамеченным, могла и мокрой тряпкой отходить. Все боялись её гнева, но уважали и не спорили.

В столовой было пустынно и тихо. 14:30. Полчаса до закрытия. Кассир тётя Маша подкрашивала пухлые губы и поправляла ниспадавшие веером длинные ресницы. Видимо, собиралась уходить.

— Привет, Яночка! Почему так поздно?

— Здрасьте, тёть Маш! Уроки, Пифагоры всякие.

— Понимаю, понаехали тут комиссии в школу. Сама их не люблю, Пифагоров этих.

И тётя Маша в двух словах рассказала мне о своей жизни и о том, как её достали со всякими проверками из министерства. Она склоняла Пифагора по всем известным ей падежам. А я и не стала разочаровывать нашу Марию Петровну и говорить, что Пифагор к министерству образования уж точно не имеет никакого отношения.

Пока тётя Маша возмущённо махала руками, я успела разглядеть ассортимент хлебобулочных изделий на подносах, вернее, его остатки. Почему-то сегодня «задержались» сосиски в тесте, три ватрушки, несколько сладких булочек, коржики и шоколадные печеньки. На огромном подносе, среди белоснежных салфеток, возлежало нечто замысловато-искривлённое из теста. Я пригляделась к надписи на ценнике: кулебяка с капустой.

Фу... это точно не моё. Тётя Маша как будто прочитала мои мысли:

— Яночка, кулебяшу возьми, вкуснятина, пальчики оближешь! Со свежей капусточкой, ещё моя бабка говорила, что у девок от неё... — тётя Маша запнулась, — ну, ты сама понимаешь...

— Тёть Маш, я не люблю капусту...

— Ладно-ладно, деточка, ты тут пока выбирай, а я мигом во двор, коробку с соками заберу, подвезли только что! — и тётя Маша исчезла в дверном проёме.

Я осталась в столовой одна.

Ещё раз бросив взгляд на противни с булочками, я сделала вывод, что пирожков с картошкой уже нет. «Вот невезуха!» – подумала я, а вслух произнесла:

— Сожрали все пирожки с картошкой!

— Неправда! — раздался тихий голос слева.

— О Боже, кто это?

— Да Пирожок я, тот самый, с картошкой!

— А ты чё, говорящий? — изумилась я.

Приглядевшись, я заметила подкопчённый бочок, торчащий из румяных сосисок в тесте. Выглядел Пирожок помято и неаппетитно.

— Не нравлюсь, что ли?

— Ну, почему же… Я этого не говорила.

— Тогда клади сто рублей в кассу, бери и уходи, — выпалил Пирожок.

— А почему сто, ты что, особенный какой-то? Вчера я покупала пирожки по пятьдесят.

— Те вчера были маленькие молчуны, но по пятьдесят, а я большой и говорящий, но за сто, — спародировал Пирожок.

— А как же ты говоришь, если у тебя нет ни рта, ни языка?

Происходящее однозначно начинало мне нравиться.

— Это мой внутренний голос, из самого сердца.

— Так ты ещё и «сердечный»? Вот это да! Тебя и есть-то теперь нельзя, — и я с важностью посмотрела на Пирожок. — И много вас таких, говорящих, напекли?

— Один я, о-дин, остальные все - обычные хлебопекарные изделия.

— Но как ты-то заговорил? — мне было жутко интересно и даже чуть страшно.

— Это всё Людмила Васильевна...

— Химичка?!

— Гениальная женщина! Она у себя в школьной лаборатории научила обычные дрожжи разговаривать, принесла их в столовую показать, а когда тесто для пирожков замешивали, видно, дрожжи-то и перепутали. Но заговорил только я, остальные молчат, ты не думай!

Я уже не знала, что и думать.

— А ты откуда всё это знаешь?

— По-боч-ный эф-фект - ге-не-ти-чес-кая па-мять, — голосом робота отчеканил Пирожок.

— Обалдеть! А мне химичка такой обычной казалась, типа никаких опытов и экспериментов в школе.

— Ты многого не знаешь, — загадочно протянул Пирожок и перешёл на шёпот. — Вот биологичка ваша с лютиками разговаривает, а историчка с портретами на стенах общается, а...

— Ты ещё скажи, что уборщица тётя Дуся ночью вокруг школы на метле летает!

Пирожок промолчал. Неужели я попала в точку?

— Ну, это прямо не школа, а в «Гостях у сказки» уже получается! — я вытаращила глаза. — А директор наш, видимо, мудрый волшебник? — в моем голосе звучал явный сарказм.

— Это самая главная тайна, — спокойно ответил Пирожок. — Я готов её раскрыть, но не здесь! Позови меня с собой! — пропел Пирожок голосом Пугачевой.

Я потянулась к подносу и взяла его в руки.

— Эй, осторожно, не мни мне бока!

— Да ты и так весь какой-то помятый. Я тебя вообще съесть хотела, а теперь вот не могу. Говори быстрее тайну!

И в этот самый момент, когда, как я подозреваю, Пирожок созрел для дальнейших откровений, в столовую стремительно влетел мой одноклассник Димочка. Со словами: «Привет, Фантазёрина, и ты здесь!» — он выхватил Пирожок и на моих глазах, куснув два раза, проглотил его.

— Ты чё, придурок, сделал? — завопила я.— Зачем съел пирожок? Он же необычный!

— Ты ещё скажи, что говорящий, — Димочка загоготал, покрутил у виска и выбежал из столовой.

В дверях, словно добрая фея, появилась тётя Маша. Как по волшебству, в моих руках оказалась замотанная в салфетку кулебяка с капустой, и вот я уже шла по улице домой не в силах передать те эмоции, которые переполняли меня. Если бы не возник этот выскочка-Димочка, то я, может быть, узнала бы все тайны нашей школы!

Я была расстроена. Но когда уже подошла к своему дому, всё, что было в столовой, стало казаться мне нереальным. А было ли это вообще? И только кислый вкус кулебяки во рту (как же правильно её назвали!) напоминал мне о недавних событиях. Ну и ладно, всё равно всё тайное когда-либо становится явным. И я пообещала себе разузнать все секреты нашей школы.

Ночью мне снился сон, где директор махал волшебной палочкой, Пифагор пил чай с Вероникой Семёновной, тётя Дуся нарезала круги на метле вокруг школы, а говорящие пирожки хором пели колыбельную.

Меня разбудил мамин голос:

— Яночка, иди завтракать! У меня для тебя сюрприз! Я напекла пирожков... с картошкой, твоих любимых!

— Говорящих?! — машинально спросила я.

Мама, скорее всего, не поняла моего вопроса, но как-то таинственно улыбнулась.
2
Художник:
Белобородов Дмитрий. ЦВЕТ ЧЕРЕМУХИ

Ранним хмурым утром по вещевому рынку, именуемому народом барахолкой, шли два молодых человека. Оба плечистые, крепкие, спортивные, да и одеты были они в спортивные костюмы с надписью

«Адидас». Сонные торговки развешивали на плечиках цветастые сарафаны, яркие платки, джинсы - варёнки. В некоторых лотках уже развевались на ветру платья с люрексом, висели китайские кожаные куртки. Кое-кто из продавцов уже покупал с тележек растворимый кофе в бумажных стаканчиках, бутерброды с дешёвой колбасой, а следящие за правильным питанием - горячую геркулесовую кашу из термосов.

Рыночное утро начиналось, как всегда, по своему определённому режиму. Люди радовались весеннему солнцу, но, завидев издалека парней, торговцы вещами либо поспешно отворачивались, либо начинали заранее заискивающе улыбаться. Одного из парней звали Саймон, а другого - Даймон. На самом деле близкие и знакомые их звали Семён и Димон, но так представляться они не хотели: новые выдуманные имена казались более солидными и модными. Целью прогулки «качков» являлась охрана торговых рядов на рынке, защита «своих» людей от непрошеных гостей, конечно же, не безвозмездно. Когда-то эти ребята окончили техникум физкультуры и спорта и даже с год поработали в соседних школах физруками, но наступили тяжёлые времена: зарплату копеечную ждали по три месяца, денег не было. А хотелось … многого хотелось. Волею судьбы они попали сюда, на рынок. Появились денежки, прикупили джинсы, костюмы. В общем, зажили неплохо…

-Сём, смотри, Чёрный идёт.

- Да пусть идёт, он же не к нам направляется, а как подойдёт, так и отойдёт.

После этих слов Саймон очень громко рассмеялся и привлёк внимание всего рынка. Чёрный, как будто услышав насмешку и поняв, что говорят про него, направился в их сторону.

-Сём, ну ты и придурок, вот ты и доржался. Он человек серьёзный, так что ты подбирай выражения.

-Димон, не буксуй, я же педагог по образованию, подход найду.

- Ты такой же педагог, как и я: проработали в школе без году неделя.

- Ты смотри давай, при нём молчи, не сболтни лишнего, подходит уже.

К ним подошёл угрюмый мужчина, действительно, во всех смыслах чёрный: чёрные волосы, чёрные глаза, чёрная одежда. Тяжёлым взглядом он посмотрел на парней и задал вопрос:

- Кто главный у вас?

Саймон лихо отшутился:

- А у нас демократия - главных нет, все равны.

- Знаю я вас, демократов, ты смотри, договоришься,- угрожающе произнёс Чёрный,- так кто главный?

Димон решил сгладить накалившуюся обстановку и проводить Чёрного к главному по рынку.

- Давай я провожу до начальства, Чёрный.

-Веди, только ты смотри, аккуратно, я не один.

-Да мы давно заметили, что ты у нас не один, Чёрный, вас здесь много,- засмеялся Саймон.

Чёрный не оценил шутки, посмотрел на Саймона презрительным взглядом и молча последовал за Даймоном.

Они вышли с рынка, пересекли дорогу и подошли к ларьку с сигаретами. Даймон постучал в окошко три раза. Он ожидал, что выйдет начальник, но из окошка показалась продавщица Машка и сказала:

- Чего расстучался? Нет его!

Чёрный нахмурился, отошёл и кому-то подал знак еле заметным кивком головы, а затем закурил сигарету.

-Знаешь, пацан, хороший ты парень, но не повезло тебе просто.

-Что? – непонимающе спросил Даймон. И хотел было добавить, что работает он здесь совсем недавно и многих законов рынка ещё не изучил, как почувствовал сильный удар чем-то тяжёлым по голове… И всё вокруг померкло.


***

Очнулся Даймон уже в палате городской больницы. Голова раскалывалась так, что трудно было даже повернуть её на подушке. Скосив глаза, Даймон увидел, как на соседней кровати читал книгу какой- то дед. Даймону хотелось пить, губы пересохли.

-Здравствуйте, - решил вежливо начать разговор Даймон.

- Добрый день,- ответил дед и отложил книгу, - очнулся, сынок. А как ты сюда попал, помнишь?

- Помню, что ударили сильно по голове,- ответил Даймон.

Дед покачал головой:

- Что ж вы все воюете друг с другом? Мало вам войн в истории было?

Даймон задумался, как ответить на этот вопрос, зачем они воюют, с кем и за что.

- Да не знаю я, отец, по-другому нельзя, наверное.

-Почему нельзя, ты посмотри вон на меня, я сижу, книжку читаю и войны никакой не веду. Вот подлечусь и поеду к своей Кате, заждалась меня. Мы с ней уже как сорок лет вместе живём.

- А как вы сюда попали?

-Да я сарайчик ремонтировал и доска с крыши на голову упала. Очнулся и вот уже лежу тут вторую неделю. Жду свою Катерину, обещала блинчиков с творогом принести. Вот принесёт, тебя угощу. Ты такие блинчики никогда не едал, моя Катя – большая мастерица их печь. Ажурные, в дырочку, тоненькие, во рту тают.

Даймон слушал болтовню деда вполуха и думал о Семёне. Что с ним?

Парню нужно было срочно чем-то заняться, чтобы избавиться от дурных мыслей, и он решил продолжить диалог с соседом по палате.

- А вы что читаете? - спросил Даймон.

- Про демонов, - ответил дед.

- А как звать вас?

-Виктор Петрович.

- А меня -Даймон.

Дед засмеялся:

-Кто ж тебе такое имя собачье дал? Мать-то с отцом как тебя назвали?

-Дмитрием,- засмущался юноша,- да друг у меня есть, Сёма, решил он посолиднее выглядеть на деловых встречах: он представляется всегда Саймоном, а я решил имя Даймон взять.

Дед не прекращал смеяться:

- А у меня в книжке так демона зовут.

Молодому человеку стало не по себе. Это что же он демоном себя все время называл?

Дед понял, что нужно подбодрить соседа.

- Ладно, не унывай, демоны- это же кто? Да те же ангелы, только заблудшие, не тот путь они выбрали, так что нужно исправить свои ошибки, и всё нормально будет.

Эти слова успокоили Димона:

- Спасибо тебе, отец, я понял. Попробую встать и сходить на первый этаж, в киоск, хочу воды купить.

Он медленно встал с кровати и так же медленно вышел в коридор.

Юноше ужасно хотелось пить. Он дошёл до киоска, где продавались предметы первой необходимости для больных, купил воды и тут же выпил всю бутылку. Стало намного легче. Димон пошёл обратно в палату, но по дороге ошибся этажом и поднялся не на четвёртый, а на третий.

Поняв, что он заблудился, Даймон развернулся и пошёл по коридору, как вдруг его окликнул знакомый голос:

-Дима!

В приоткрытую дверь палаты была видна кровать, на ней сидела учительница английского языка Варвара Викторовна, с которой Дмитрий работал раньше в одной школе.

-Варя, ты как здесь?

-А ты?

Варя улыбнулась:

-Вот так встреча! Ты как? Где? Кем работаешь?

Даймон хотел было сказать, что всё у него ништяк, но почему-то постеснялся рассказать о своём новом ремесле.

Он огляделся. Палата была на четыре человека, но лежала Варвара в ней одна. Окно было приоткрыто, и в комнату проникал приятный аромат расцветшей черёмухи. На подоконнике стояла литровая банка с букетом той же черёмухи.

-Ученики принесли,-заметив взгляд Дмитрия, сказала Варя. - Смешно получилось: принесли букет черёмухи, а она под моим окном цветёт.

Варя помолчала, разглядывая молодого человека.

-Кстати, дети про тебя спрашивают, говорят, что Дмитрий Иванович был хорошим физруком. Возвращайся, Дима, в нашу школу. Дети тебе будут рады.

Варя внимательно посмотрела на Дмитрия, и он заметил, что у девушки красивые карие глаза, пушистые ресницы, смуглая бархатистая кожа. Густые пышные волосы были заплетены в косу. Дмитрий вспомнил, как в учительской он всегда шутил, исказив немного всем известную фразу из русской сказки: «Ну, что, Варвара-краса, русая коса. Много двоек сегодня ребятишкам поставила?»

И хотя волосы у Вари были не русые, а чёрные, коса у девушки была действительно шикарная: длинная, толстая, всем на зависть.

Варя опять помолчала немного, посмотрела в окно и вдруг тихонько запела:

-Под окном черёмуха колышется,

Распуская лепестки свои,

За рекой знакомый голос слышится,

И поют всю ночку соловьи.

Дима вздрогнул: такую же песню любила петь когда-то его мама ( она умерла пять лет назад). Голос Вари разбудил в молодом человеке воспоминания о матери. Вдруг вспомнилось, как они вместе ходили в лес за смородиной. Белый платок в мелкий синий цветочек, выбившаяся из-под него чёрная прядь волос, а на груди, в разрезе простого ситцевого платья, виден нательный крестик. Мама смахивает налипшую паутину со щеки, обирает с куста спелую душистую ягоду и поёт.

И вдруг его как кипятком окатило: кем он сейчас стал, чем промышляет?! Ему вдруг стало противно. Если бы мать была жива и узнала, чем занимается её сын, она бы со стыда сгорела…

Дима очнулся от нахлынувших воспоминаний. Ласковый, внимательный взгляд Вари успокоил его.

-Пойду я, Варя, в свою палату, а то меня, наверное, уже потеряли.

***

Вернувшись в палату, Дмитрий увидел, что на его кровати сидит Семён, на тумбочке лежит пакет с апельсинами.

Дима обрадовался и обнял Сёму:

- Как ты? Всё нормально?

Семён начал хвастать:

-Да тебя как по голове ударили, я вытащил из кармана учебную гранату и заорал, что всех взорву. Они и убежали. Потом скорую для тебя вызвал.

Виктор Петрович, слушая разговор друзей, неодобрительно покачал головой:

- Вояки …Тебя, хлопец, как звать-то?

Дима быстро, не дав сказать ни слова другу, ответил:

-Семён, мой товарищ.

Семён недоумённо посмотрел на Диму: почему это вдруг он опять стал Семёном.

- Молчи, дурак, а то, не дай бог, и такой есть, -шепнул ему Дима на ухо.

- Кто есть?

-Демон.

Семён испуганно в ответ прошептал:

- Сильно, видать, тебя по голове стукнули.

Дмитрий облегчённо сказал:

-Да и хорошо, что ударили. Мы с тобой больше на рынок не пойдём, вернёмся обратно в школу физруками.

Семён вдруг неожиданно поддержал друга:

-И то правда, надоела мне эта барахолка. Я тоже скучаю по детям, по школе. Вот часто вспоминаю Вовку Смирнова, которого я готовил к соревнованиям по волейболу.

Друзья посмотрели друг на друга, засмеялись, ударили по рукам и стали чистить апельсин…
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
К О Н Е Ц